Пьеро и Лара сидели за столиком в уютном кафе, пытаясь удержать зыбкую нить разговора. Но они пришли сюда не вдвоём. За каждым из них теснилась незримая толпа — навязчивые мысли, сомнения, старые обиды и новые надежды. Эти незваные гости непрестанно шептались, спорили, перебивали друг друга.
«Скажи ей комплимент!» — нашептывала Пьеро одна часть его сознания. «Она сегодня и правда прекрасна», — вторила ей другая. «А вдруг она подумает, что это слишком банально?» — язвительно вставлял третий голос, полный неуверенности. «Посмотри, как она играет салфеткой. Она нервничает. Может, ей скучно?» — тревожился четвёртый.
Со стороны Лары шёл свой, не менее оживлённый, внутренний спор. Её радостное ожидание («Он такой внимательный!») тут же омрачалось воспоминанием о прошлой ссоре («А помнишь, как он опоздал тогда?»). Робкая надежда на сближение («Кажется, мы становимся ближе») сталкивалась со страхом быть уязвимой («Не открывайся слишком сильно, чтобы не получить больно»).
Эти голоса то заглушали друг друга, то сливались в тревожный гул. Они давали противоречивые советы, комментировали каждый жест и каждую паузу, превращая простой ужин в сложнейшую головоломку. От того, чьи доводы в итоге перевесят — оптимистичные или полные страха, — зависело всё. Закончится ли эта ночь тёплым объятием и планами на завтрашний завтрак? Или же тихим «прощай» у двери, после которого каждый пойдёт своей дорогой? Пока ответа не было.
